Казак он завсегда казак

Казак Капустин Алексей Алексеевич.

Это сейчас я атаман. А раньше был на уличном жаргоне Лелька Капустин или Золотов.  У моего деда по матери родовая фамилия Золотов.  Их было пять братьев Золотовых. А по отцу я Капустин, ростовская фамилия.

Половина моей родни на Дону живет, а другая в Ленинградской области. Как так вышло история отдельная и очень длинная.  40 лет, я Алексей Алексеевич Капустин, зная, что по роду казак предпочитал помалкивать, были на то причины и по работе и так. Хотя знал это всю сознательную жизнь.

Лет этак шестьдесят назад, ясным солнечным днем мой дедушка вывел меня, четырехлетнего малыша во двор, усадил в телегу и мы тронулись по тряской полевой дороге. Много лет прошло, но дробный стук тележных колес и тряска, которая от многочисленных неровностей передавалась всему маленькому телу запомнилась. Ехали мы, как потом выяснилось на сенокос, где уже с граблями копошились бабушка, мама, мои дядьки и их жены.

Зачем дед меня взял на пожню стало известно позже, когда после убранного в стог сена вся семья собралась в тени огромной березы, стоящей на краю прибрежного заливного луга. Дед подвел к березе рыжего коня, который мне показался ростом до неба и улыбаясь в прокуренные усы одним махом усадил меня верхом.

Я помню теплую конскую спину и покалывание конских волосинок в мой голый зад, я помню как качнулась земля и небо, когда конь сделал первый шаг в поводу у деда. Мои пальцы моментально вцепились в жесткую гриву, я даже пискнуть не успел, я не видел ни земли, ни мамы, только ухо коня и улыбающуюся щетинистую физиономию деда, положившую свою жесткую ладонь не мою лодыжку.

Лишь после того, как конь прошагал немалый круг по пожне, дед снял меня с коня и пару раз подбросил вверх, что громко приговаривая. что было дальше я не помню, только фигуры женщин и мужчин в белых сенокосных одеждах, стоящих у березы и маму, взявшую меня на руки и еще слово, которое я раньше не слышал ни разу или не помню чтобы слышал. Это слово «казак». Так вот я стал казаком, точнее узнал. что я казак, такой же как дед.

Говорила мне потом мама, что в доме в тот день праздник был, меня крещеного уже в казаки посвящали, время пришло. Деды, кто с войны живой собрались, да не все, а только братья Золотовы да Капустины.  Отец мой тогда служил в Германии и когда вернулся спустя несколько лет, я уже палял верхом по деревенским улицам наравне с более старшими мальчуганами.

В те времена слова «Бог», казак, не то чтобы были запретом, их, конечно, произносили, но как бы в качестве шутки-прибаутки какой, а чтоб всерьез, на разговоре каком старались избегать. Как-то в сельский клуб привезли кино, «Тихий Дон», набилось народу и стар и млад. Кино это крутили всю ночь, наверное раза три. Я это кино тоже помню очень хорошо, слов не помнил, а картинки очень даже. И еще меня удивило, что все люди, пришедшие в старую церковь, переделанную под клуб смотрели это кино молча, как во время речи партийного агитатора из района. Я еще хорошо помню, как плакали старухи, тихо так, без всхлипов, просто по их щекам текли слезы, они их смахивали кончиками платков, а они все текли и текли по морщинам.

Только повзрослев я узнал причину их слез, о проклятом Яшке Свердлове и беде, которая пришла в 19-м году на Дон и Кубань, о том, как бежали из родных станиц люди при первой возможности, о том как целыми станицами из степей увозили людей и селили их в дремучих лесах. Мне повезло. Мой дед выжил, он остался цел в германскую войну, не встретился со смертью в гражданскую, не погиб, защищая Ленинград в Великую Отечественную. Бог спас. Я теперь знаю зачем Господь не дал ему погибнуть, дед последние годы своей жизни посвятил внукам, это благодаря ему мы, пятеро его внучат, научились ездить верхами, стрелять из ружья, плавать и драться, а еще петь длинные и тягучие песни и играть на балалайке. Это к нам дед, у которого мы все жили до школы, обращался только двумя словами «казаки» или «партизаны» .

Когда мне было лет 12 дед целое лето учил меня рубить шашкой, которая неведомыми путями попала к нему и сохранилась.на следующий год история повторилась. Дед тогда работал табунщиком, пас в лесу коней по ночам и каждый раз брал меня с собой. Выгнав коней на пастбище, мы разводили костер, дед топриком насекал ворох ивовой лозы и там я часами её рубил и левой и правой рукой.

Потом я уехал жить в Ленинград и занятия прекратились. Я, разумеется, от рубки получал удовольствие, но как бы и не получал по причине, что рассказывать о уроках и шашке дет запретил строго-настрого. Ну как тут жить, если нельзя ни кому похвастаться, я даже брату ничего не говорил, так как был старшим внуком и дед занимался только со мной. Потом учеба, армия, институт, работа. семья, в общем пошла обычная жизнь, где навыки рубки шашкой показать было негде. Вся прочая дедова наука пригодилась и не раз и не два, и наставления его по жизни тоже.

Прошло время. И уже я сам в возрасте деда, спустя полвека взял в руки шашку и решил попробовать порубить. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что тело мое и глаза моментально вспомнили уроки! Интересные дела, хват, приемы, которые уже были погребены пластами других навыков начали всплывать, и чем чаще я брал в руки клинок, тем больше всего вспоминалось, при чем без каких либо усилий.

2017-02-24T14:51:36+00:00 Январь 31st, 2017|